bottom
Афины
Курс валют:

Тавр сделал свое дело: жизнь греков Крыма сегодня

02.12.2015
16:12
UTC+02:00
© Нонна Дайгородова
Из окон школы открывается вдохновляющий вид, настоящая ялтинская панорама. Мы любуемся залитым солнцем бело-зеленым городом. Где-то там нас ждет греческая церковь. Стас Моисеев везет нас туда на своем автомобиле, в салоне, на передней панели, соседствуют два флага Андреевский и Византийский. Стас говорит негромко, с интонацией советского интеллигента, о главной проблеме ялтинского греческого общества «Возрождение»:

- Дело в том, что нам не дают помещения, а это, знаете, что означает? Людям некуда приходить. Мы не можем встречаться на улице под зонтиком и разговаривать о чем-то высоком. И мы собираемся там, где только это возможно. Свободный класс – мы приходим. Любовь Даниловна приходит, вешает византийский флаг, ставит икону, но после надо все собирать, класть в сумку и нести домой. Мы могли бы сделать музей, могли бы сделать так, чтобы у нас была музыка постоянно, уроки, чтобы люди знали, куда идти, чтобы отмечали вместе праздники. К сожалению, этого нет. А раз этого нет, все это распадается, люди не приходят, нет того места, где люди могли бы собраться. Это очень важно. Мы предлагали варианты: стоят старые здания, старые хорошие здания, нам их не дают. Потому что их продадут кому-то.

Я решаю обязательно написать об этом в своей статье. Уверена, «квартирный вопрос» можно при желании разрешить. Может быть, разрешая маленькие проблемы, проще будет справляться с большими? Единственное пожелание ялтинских греков – чтобы помещение находилось в пределах исторического центра города, пожилым людям из «Возрождения» будет проще добираться. Очень нужно, чтобы у греков Ялты появился свой дом.



Церковь Святого великомученика Теодора Тирона называют греческой. Она упоминается в списках христианских храмов Ялты в 1778 году. За эти годы церковь переживала периоды упадка и возрождения. Например, после переселения христиан в Мариуполь, храм оказался заброшенным и начал разрушаться. Вернувшись домой через несколько десятилетий, греки его восстановили на деньги общины и за казенный счет. Судьба этого греческого храма связана с Антоном Палычем Чеховым. Когда в конце 19 века деревянное здание церкви стало тесным для увеличивающегося прихода, писатель принимал активное участие в реконструкции храма. В этой греческой церкви Антон Павлович венчался со своей супругой, здесь же отпевали его и его мать.

У стен храма лениво отдыхают котики. Их не стращают надписи «без благословения не входить», относящиеся, видимо, к отгороженному во дворе строительному сору. Дальше разбиты небольшие клумбы, на которых в конце октября цветут высокие розы. Перед порогом храма лежит вросшая в землю плита с символами, в которых легко узнать причудливую греческую вязь. 



- Обратите внимание на эту надпись, - замечает Стас, -  у нас тут были люди, которые пытались эту надпись прочесть, но не смогли. Потому что это и не древнегреческий, и не новогреческий, считается что это тот «коверканный» диалект, так называемый, «эллино-таврский», который в последствие греки увезли с собой в Мариуполь. Это какая-то, видимо, надгробная плита, но посмотрите на язык, видите, что буквы немножечко не те? Ну, вы лучше знаете греческий.

Я прилежно всматриваюсь в надпись, и, ничего не понимая, представляю, как несколько веков назад ее выбивали в камне далекие таврические эллины, может быть вот так же, как мы сегодня, щурясь солнцу и усмехаясь назойливости котов.



Батюшек Ростислава и Георгия мы не застаем. Церковная помощница Ольга соглашается с нашими фотокамерами в храме. Внутри церковь залита светом, преломленным через разноцветные витражи. Справа икона знаменитого в Греции Святого Иоанна Русского. Храм одновременно просторный и маленький. Уютный, как можно было бы назвать его чисто по-мещански. Ольга частит:

- Это приход православных греков. Когда приход чей-то, представители этой общины помогают храму. Не содержат храм, а помогают по мере возможности. Но я в эти дела не вникаю, я знаю, что нам вот с Афона привезли купель, потом кадила у нас с Афона, и приезжают греки тоже, монахи именно, мы им помощь оказываем, летом они чаще бывают. Один раз служили по-гречески, когда монахи приезжали, параллельно, наш батюшка и грек, летом он приезжал. Во время приезда монахи рассказали про цветок. Там, в Греции, существует такое: чтобы исполнилось какое-то прошение у кого-то – святых, Богородицы, Господа, срывается цветок и его кладут на иконку. Он расцветает. Если расцвел, услышана молитва. Они батюшке рассказали, батюшка сорвал у нас здесь маленький такой цветок и положил. Все лето засуха была, он лежал, засох совершенно, а к празднику Успения Богородицы расцвел, в Греции на Благовещение расцветают, а у нас – позже, потому что так рано цветы не зацветают. Это было чудо. Собирались церковные и научные сотрудники и обсуждали это. Писали в православном журнале. Вот, цветами мы украшаем храм, и когда служба заканчивается, мы высушиваем цветочки и раздаем людям. У нас было чудо, что человек не ходил долгое время в храм, потому что у него были трудности какие-то, и он молился, и у него лежал цветок, но он не знал о чуде, мы просто раздаем, а он положил и так и оставил. И потом, когда пришел в храм, и мы ему рассказываем, он и говорит – у меня тоже расцвел. До этого он промолчал, не знал, что это чудо. И мы говорим: иди батюшке рассказывай. И у него получилось так, что молитва его была услышана. Но оно же не всегда полезно, то, что мы просим.

- У него так получилось?

- Да… я не вникала…! Если хотите, у меня есть цветочки высушенные. Вот, остался беленький и розочки.

Я спрашиваю, как мне лучше с ними поступить, положить у иконы?

- Как вы хотите, некоторые кладут в чаек. Я не знаю. По вере вам будет.



На обратной дороге мы со Стасом рассуждаем о ссылке греков в советские годы:

- Их ссылали, потому что при фашистах они продолжили работать, торговать… А что они должны были делать? Что все делали? Русские, украинцы? Но русских и украинцев не высылали, а греков выслали в 44-м году, за то, что они торговали, рыбой там… У меня внучке уже 9 лет. Музыку любиииит греческую…. садится в машину, сейчас включу, подождите, и слушает. Я всегда говорю Любовь Даниловне: греческая кровь – это такая кровь, что хоть капелька попадет в человека, он уже будет нести ее в себе. Потому что вот моя внучка, в ней одна восьмая этой крови, кто ее учил? Она с ума сходит от греческой музыки, она вот так вот замирает, когда слышит греческую музыку. Откуда это? Как это объяснить? Знаете, Нонна, я человек православный, для меня первое – православие, а второе – грек я или нет. Может быть, у вас репортаж именно о греках? Для меня православный человек – это грек. В полном смысле этого слова. Не просто, когда крест золотой, знаете.

- Вы были в Греции?

- Был один раз, и то, я уже счастлив. Я сделал два документальных фильма, один «Лаки» называется, за который меня пригласили в Грецию. Конечно, для меня это был комплимент, потому что я от сердца сделал этот фильм, и его там куда-то Любовь Даниловна отвезла. Греция, все-таки, наша культура, наша религия, язык, я побывал там, всё, я счастлив.



- Вы считаете себя греком?

- Вот вы журналисты, которые приезжают из Греции, задаете один и тот же вопрос: вы грек, вы говорите по-гречески? Я всегда отвечал так: греки, даже те, архипелажные греки, которые при Екатерине пришли сюда и греки, которые здесь были, крымские греки, они настолько влились в русскую культуру, что они потеряли свой язык. В 1777 году сюда пришли русаки, смотрят, а здесь живут вот эти греки. Они начали с ними разговаривать, и началась дружба, религия ведь одна. И эти греки смотрели на русаков, которые пришли с севера, как на своих освободителей, потому что 300 лет они были под Османской Империей. Плохо или хорошо – я не говорю, что их всегда обижали, но все равно – как это так, ты живешь и у тебя могут украсть дочку и увезти, продать ее, и она окажется где-то в Стамбуле, в Константинополе. Или ты приходишь на базар и с тебя берут пошлину. Поэтому греки русскую культуру приняли как свою, как культуру освободителей. И я закончу свою мысль на том, что они влились так, что они потеряли даже фамилии, не то что язык, они потеряли все. Поэтому искать греков среди местного населения – бесполезно. Это наоборот плюс, это говорит о том, что они настолько соединились. Поэтому бесполезно нас об этом спрашивать: а кто вы, а кем вы себя ощущаете? По менталитету я русак. Я ходил в русскую школу, воспитывался на русском телевидении, может быть потому, что мне много лет, не знаю, я думаю около 90% греков здесь в Крыму – такие же, как я. Хотя родители рассказывали – коммунисты, что они творили тут. Я не тот русак, который «за родину, за Сталина», за этого Ленина – для меня этот Ленин…(неразборчиво) в лучшем случае. По менталитету я – русский. Скажите, кому я и такие как я нужны в Греции? Никому. Мы там не нужны.



- Вы готовы к этой, возможно, долгой изоляции, которую ожидает Крым?

- Это надо спрашивать людей, у которых есть деньги, у которых за границей большая недвижимость, или крупный бизнес, а я человек маленький, я знаю, что хлеб будет, вода будет, как старец Паисий сказал, что для вас, какие проблемы, да? Его же канонизировали в Греции? Вот видите. Так что это вопрос не ко мне. То, что меня не выпустят в Европу – что мне там делать в Европе? Что меня не выпустят в Грецию, ну да, мне жалко немного. Но да, я сам боролся за это, когда мы были под Украиной, да, я активно выступал, статьи писал и аргументы приводил всякие, конечно, было и с сарказмом, потому что во мне кипело это, а сейчас, когда я уже дома, когда мы уже в России, у меня уже… Мы пошли за спокойной жизнью, а не за куском хлеба, который нам якобы обещали.



За окном авто проплывает белый свадебный лимузин, а в салоне из старых динамиков надрывается Михалис Хадзияннис – это Стас решил порадовать нас греческой музыкой. Мы, пытающиеся разобраться, кто из нас кто, просто слушаем красивую мелодию. Я, например, вспоминаю симпатичное лицо певца, Стас, наверное, думает о чём-то более высоком. Город снаружи живёт, желтеет осенью. Проходит задумчивый опухший бомжик. За ним парочка в обнимку, она – в леопардовом платье. Группа туристов деловито озирается по сторонам. Рабочие чинят крышу, над ними парят фуникулеры. Рядовая жизнь с ее обычной рутиной больше любой самой большой политики. Мы минуем здание, вершина которого увенчана словом ТАВРИДА. Тавр сделал свое дело. Но он никуда не уйдет.



P.S.: В Крыму мы познакомились с другими яркими представителями греческой общины, имена которых не вошли в репортаж, но обязательно должны быть названы. Это известная журналистка из Симферополя Мария Лазариди, благодаря которой состоялись насыщенные событиями встречи с ялтинскими греками. Это сопредседатель национально-культурной Автономии греков Республики Крым «Таврида» Одиссей Балабанов, который связался с нами после анонса визита журналистов на полуостров на странице «Греции на русском». И, конечно, сам председатель РНКА греков Крыма Иван Шонус, с которым нам, пусть коротко, довелось поговорить на празднике армянской диаспоры в Ялте.   





Ближайшие события


Работа и учеба в Греции
Греческая кухня
Личное мнение
Последние
Новостная рассылка
Подписаться
Вы успешно подписались.

Последние комментарии
Популярные


top
На этой странице используются cookies. Для продолжения просмотра страницы дайте согласие на использование cookies. Подробнее › Соглашаюсь
 Присоединяйтесь к намЗакрыть