bottom
Афины
Курс валют:

Тавр сделал свое дело: жизнь греков Крыма сегодня

02.12.2015
16:12
UTC+03:00
© Нонна Дайгородова
Из окон школы открывается вдохновляющий вид, настоящая ялтинская панорама. Мы любуемся залитым солнцем бело-зеленым городом. Где-то там нас ждет греческая церковь. Стас Моисеев везет нас туда на своем автомобиле, в салоне, на передней панели, соседствуют два флага Андреевский и Византийский. Стас говорит негромко, с интонацией советского интеллигента, о главной проблеме ялтинского греческого общества «Возрождение»:

- Дело в том, что нам не дают помещения, а это, знаете, что означает? Людям некуда приходить. Мы не можем встречаться на улице под зонтиком и разговаривать о чем-то высоком. И мы собираемся там, где только это возможно. Свободный класс – мы приходим. Любовь Даниловна приходит, вешает византийский флаг, ставит икону, но после надо все собирать, класть в сумку и нести домой. Мы могли бы сделать музей, могли бы сделать так, чтобы у нас была музыка постоянно, уроки, чтобы люди знали, куда идти, чтобы отмечали вместе праздники. К сожалению, этого нет. А раз этого нет, все это распадается, люди не приходят, нет того места, где люди могли бы собраться. Это очень важно. Мы предлагали варианты: стоят старые здания, старые хорошие здания, нам их не дают. Потому что их продадут кому-то.

Я решаю обязательно написать об этом в своей статье. Уверена, «квартирный вопрос» можно при желании разрешить. Может быть, разрешая маленькие проблемы, проще будет справляться с большими? Единственное пожелание ялтинских греков – чтобы помещение находилось в пределах исторического центра города, пожилым людям из «Возрождения» будет проще добираться. Очень нужно, чтобы у греков Ялты появился свой дом.



Церковь Святого великомученика Теодора Тирона называют греческой. Она упоминается в списках христианских храмов Ялты в 1778 году. За эти годы церковь переживала периоды упадка и возрождения. Например, после переселения христиан в Мариуполь, храм оказался заброшенным и начал разрушаться. Вернувшись домой через несколько десятилетий, греки его восстановили на деньги общины и за казенный счет. Судьба этого греческого храма связана с Антоном Палычем Чеховым. Когда в конце 19 века деревянное здание церкви стало тесным для увеличивающегося прихода, писатель принимал активное участие в реконструкции храма. В этой греческой церкви Антон Павлович венчался со своей супругой, здесь же отпевали его и его мать.

У стен храма лениво отдыхают котики. Их не стращают надписи «без благословения не входить», относящиеся, видимо, к отгороженному во дворе строительному сору. Дальше разбиты небольшие клумбы, на которых в конце октября цветут высокие розы. Перед порогом храма лежит вросшая в землю плита с символами, в которых легко узнать причудливую греческую вязь. 



- Обратите внимание на эту надпись, - замечает Стас, -  у нас тут были люди, которые пытались эту надпись прочесть, но не смогли. Потому что это и не древнегреческий, и не новогреческий, считается что это тот «коверканный» диалект, так называемый, «эллино-таврский», который в последствие греки увезли с собой в Мариуполь. Это какая-то, видимо, надгробная плита, но посмотрите на язык, видите, что буквы немножечко не те? Ну, вы лучше знаете греческий.

Я прилежно всматриваюсь в надпись, и, ничего не понимая, представляю, как несколько веков назад ее выбивали в камне далекие таврические эллины, может быть вот так же, как мы сегодня, щурясь солнцу и усмехаясь назойливости котов.



Батюшек Ростислава и Георгия мы не застаем. Церковная помощница Ольга соглашается с нашими фотокамерами в храме. Внутри церковь залита светом, преломленным через разноцветные витражи. Справа икона знаменитого в Греции Святого Иоанна Русского. Храм одновременно просторный и маленький. Уютный, как можно было бы назвать его чисто по-мещански. Ольга частит:

- Это приход православных греков. Когда приход чей-то, представители этой общины помогают храму. Не содержат храм, а помогают по мере возможности. Но я в эти дела не вникаю, я знаю, что нам вот с Афона привезли купель, потом кадила у нас с Афона, и приезжают греки тоже, монахи именно, мы им помощь оказываем, летом они чаще бывают. Один раз служили по-гречески, когда монахи приезжали, параллельно, наш батюшка и грек, летом он приезжал. Во время приезда монахи рассказали про цветок. Там, в Греции, существует такое: чтобы исполнилось какое-то прошение у кого-то – святых, Богородицы, Господа, срывается цветок и его кладут на иконку. Он расцветает. Если расцвел, услышана молитва. Они батюшке рассказали, батюшка сорвал у нас здесь маленький такой цветок и положил. Все лето засуха была, он лежал, засох совершенно, а к празднику Успения Богородицы расцвел, в Греции на Благовещение расцветают, а у нас – позже, потому что так рано цветы не зацветают. Это было чудо. Собирались церковные и научные сотрудники и обсуждали это. Писали в православном журнале. Вот, цветами мы украшаем храм, и когда служба заканчивается, мы высушиваем цветочки и раздаем людям. У нас было чудо, что человек не ходил долгое время в храм, потому что у него были трудности какие-то, и он молился, и у него лежал цветок, но он не знал о чуде, мы просто раздаем, а он положил и так и оставил. И потом, когда пришел в храм, и мы ему рассказываем, он и говорит – у меня тоже расцвел. До этого он промолчал, не знал, что это чудо. И мы говорим: иди батюшке рассказывай. И у него получилось так, что молитва его была услышана. Но оно же не всегда полезно, то, что мы просим.

- У него так получилось?

- Да… я не вникала…! Если хотите, у меня есть цветочки высушенные. Вот, остался беленький и розочки.

Я спрашиваю, как мне лучше с ними поступить, положить у иконы?

- Как вы хотите, некоторые кладут в чаек. Я не знаю. По вере вам будет.



На обратной дороге мы со Стасом рассуждаем о ссылке греков в советские годы:

- Их ссылали, потому что при фашистах они продолжили работать, торговать… А что они должны были делать? Что все делали? Русские, украинцы? Но русских и украинцев не высылали, а греков выслали в 44-м году, за то, что они торговали, рыбой там… У меня внучке уже 9 лет. Музыку любиииит греческую…. садится в машину, сейчас включу, подождите, и слушает. Я всегда говорю Любовь Даниловне: греческая кровь – это такая кровь, что хоть капелька попадет в человека, он уже будет нести ее в себе. Потому что вот моя внучка, в ней одна восьмая этой крови, кто ее учил? Она с ума сходит от греческой музыки, она вот так вот замирает, когда слышит греческую музыку. Откуда это? Как это объяснить? Знаете, Нонна, я человек православный, для меня первое – православие, а второе – грек я или нет. Может быть, у вас репортаж именно о греках? Для меня православный человек – это грек. В полном смысле этого слова. Не просто, когда крест золотой, знаете.

- Вы были в Греции?

- Был один раз, и то, я уже счастлив. Я сделал два документальных фильма, один «Лаки» называется, за который меня пригласили в Грецию. Конечно, для меня это был комплимент, потому что я от сердца сделал этот фильм, и его там куда-то Любовь Даниловна отвезла. Греция, все-таки, наша культура, наша религия, язык, я побывал там, всё, я счастлив.



- Вы считаете себя греком?

- Вот вы журналисты, которые приезжают из Греции, задаете один и тот же вопрос: вы грек, вы говорите по-гречески? Я всегда отвечал так: греки, даже те, архипелажные греки, которые при Екатерине пришли сюда и греки, которые здесь были, крымские греки, они настолько влились в русскую культуру, что они потеряли свой язык. В 1777 году сюда пришли русаки, смотрят, а здесь живут вот эти греки. Они начали с ними разговаривать, и началась дружба, религия ведь одна. И эти греки смотрели на русаков, которые пришли с севера, как на своих освободителей, потому что 300 лет они были под Османской Империей. Плохо или хорошо – я не говорю, что их всегда обижали, но все равно – как это так, ты живешь и у тебя могут украсть дочку и увезти, продать ее, и она окажется где-то в Стамбуле, в Константинополе. Или ты приходишь на базар и с тебя берут пошлину. Поэтому греки русскую культуру приняли как свою, как культуру освободителей. И я закончу свою мысль на том, что они влились так, что они потеряли даже фамилии, не то что язык, они потеряли все. Поэтому искать греков среди местного населения – бесполезно. Это наоборот плюс, это говорит о том, что они настолько соединились. Поэтому бесполезно нас об этом спрашивать: а кто вы, а кем вы себя ощущаете? По менталитету я русак. Я ходил в русскую школу, воспитывался на русском телевидении, может быть потому, что мне много лет, не знаю, я думаю около 90% греков здесь в Крыму – такие же, как я. Хотя родители рассказывали – коммунисты, что они творили тут. Я не тот русак, который «за родину, за Сталина», за этого Ленина – для меня этот Ленин…(неразборчиво) в лучшем случае. По менталитету я – русский. Скажите, кому я и такие как я нужны в Греции? Никому. Мы там не нужны.



- Вы готовы к этой, возможно, долгой изоляции, которую ожидает Крым?

- Это надо спрашивать людей, у которых есть деньги, у которых за границей большая недвижимость, или крупный бизнес, а я человек маленький, я знаю, что хлеб будет, вода будет, как старец Паисий сказал, что для вас, какие проблемы, да? Его же канонизировали в Греции? Вот видите. Так что это вопрос не ко мне. То, что меня не выпустят в Европу – что мне там делать в Европе? Что меня не выпустят в Грецию, ну да, мне жалко немного. Но да, я сам боролся за это, когда мы были под Украиной, да, я активно выступал, статьи писал и аргументы приводил всякие, конечно, было и с сарказмом, потому что во мне кипело это, а сейчас, когда я уже дома, когда мы уже в России, у меня уже… Мы пошли за спокойной жизнью, а не за куском хлеба, который нам якобы обещали.



За окном авто проплывает белый свадебный лимузин, а в салоне из старых динамиков надрывается Михалис Хадзияннис – это Стас решил порадовать нас греческой музыкой. Мы, пытающиеся разобраться, кто из нас кто, просто слушаем красивую мелодию. Я, например, вспоминаю симпатичное лицо певца, Стас, наверное, думает о чём-то более высоком. Город снаружи живёт, желтеет осенью. Проходит задумчивый опухший бомжик. За ним парочка в обнимку, она – в леопардовом платье. Группа туристов деловито озирается по сторонам. Рабочие чинят крышу, над ними парят фуникулеры. Рядовая жизнь с ее обычной рутиной больше любой самой большой политики. Мы минуем здание, вершина которого увенчана словом ТАВРИДА. Тавр сделал свое дело. Но он никуда не уйдет.



P.S.: В Крыму мы познакомились с другими яркими представителями греческой общины, имена которых не вошли в репортаж, но обязательно должны быть названы. Это известная журналистка из Симферополя Мария Лазариди, благодаря которой состоялись насыщенные событиями встречи с ялтинскими греками. Это сопредседатель национально-культурной Автономии греков Республики Крым «Таврида» Одиссей Балабанов, который связался с нами после анонса визита журналистов на полуостров на странице «Греции на русском». И, конечно, сам председатель РНКА греков Крыма Иван Шонус, с которым нам, пусть коротко, довелось поговорить на празднике армянской диаспоры в Ялте.   





Ближайшие события


Работа и учеба в Греции
Греческая кухня
Последние
Новостная рассылка
Подписаться
Вы успешно подписались.

Последние комментарии
Популярные


top
На этой странице используются cookies. Для продолжения просмотра страницы дайте согласие на использование cookies. Подробнее › Соглашаюсь
 Присоединяйтесь к намЗакрыть